Жан-Пьер Лео

Работать с Лео было забавно, потому что я всегда восхищался его игрой и подражал ему в «Лжеце». И теперь я подготовил для него роль в том же самом ключе, и вот, играя, он подражал мне, который подражал ему... Но это было и довольно-таки трудно: ведь он играл первую главную роль после пятнадцатилетнего перерыва, да и маленьких ролей у него было немного. Теперь его забросили в Лондон, на чужую землю, в чужую группу, где надо говорить на чужом языке. Он был сильно перепуган вначале, случалось, что убегал со съемочной площадки, и мне пришлось вести его за собой через весь фильм, как ребенка. В первую же неделю произошел нервный срыв, и протащить актера сквозь этот ад в шелковых перчатках оказалось немалым подвигом. Но в конце мы отплясывали трепака...».

	Аки Каурисмяки о Жан-Пьере Лео Фрагмент из фильма «Léaud l'unique». Режиссер Серж Ле Перон, 2001 г. Жан-Пьер Лео в фильме «Я нанял убийцу»  К премьере фильма во Франции, 1991 г.

Режиссер сумел застать легендарного артиста в критический момент: после смерти Трюффо  утративший своего ментора Лео приобрел выражение глубокой потерянности и из стареющего юноши стал превращаться наконец в мужчину, переживающего собственный, а не чужой опыт. Он больше не изображал Трюффо, каким тот себя видел — хрупким, уязвимым, травмированным и несчастным, он действительно стал таким, и зрелище это оказалось вовсе не столь трогательно и эстетично.
Его роль в «Убийце», где актер играет затравленность и виктимность с перекошенным от внутренней боли лицом, — венец и кода блистательно начавшейся актерской карьеры, далее пошел распад. Изображая жизнь француза, по неизвестным причинам вынужденного бежать со своей родины и поселиться в чужом городе, Каурисмяки использовал реальные факты из биографии Лео: он побывал в тюрьме за то, что ударил пожилую даму цветочным горшком по голове (старушка слишком шумела) и оказал сопротивление полиции. Вероятно, это был единственный случай насилия с его стороны, но его хватило, чтобы окончательно испортить артисту жизнь.
Критик С. Тойвиайнен пишет: «Фильмы могут счастливо кончаться, но Лео остается рыцарем Печального образа... печаль остается несмотря на то, что жертва и киллер меняются ролями... жизни удается выпросить у смерти отсрочку. Что может лучше рассеять клоаку мрака над чахоточным убийцей, чем обманчивый, хмурый, но целительный юмор, который Аки Каурисмяки распространяет на жизнь и смерть, возможность и необходимость, выбор и предназначение...». Именно предвестие раннего старения и тяжелейшего кризиса Каурисмяки ухватил в своем исполнителе, который играет с выразительным лаконизмом, присущим лучшим финским актерам, и в то же время несет в себе натуральность персонажа «новой волны». Каурисмяки и Лео наполнили «британский фильм» финско-французской меланхолией — как бы ни казалось немыслимо это сочетание.