|
Если впервые увидеть
этот фильм Аки Каурисмяки с большим
опозданием, то даже можно поразиться,
как финское «пролетарское чтиво» с
иронически-криминальными и
романтически-трагическими мотивами
(причём с отсылками к американским
лентам с участием Хамфри Богарта)
по-своему предвосхищает появление
«Криминального чтива» Квентина Тарантино.
История безработного шахтёра Тайсто
Касуринена, чей отец вдруг покончил
жизнь самоубийством, а он сам попал в
тюрьму за преступление, которое не
совершал, но потом сбежал из заключения,
вообще мечтая покинуть страну, чтобы
начать другую жизнь, рассказана
31-летним финским режиссёром в такой
необычной манере, что поначалу может
производить впечатление словно
смещённого восприятия. Не то случился
элементарный сдвиг по фазе, а не то
автор искусно и тонко сменил регистр,
проиграв «давно знакомый мотивчик»,
который почти навяз в зубах, уже в
абсолютно иной, неожиданной тональности.
Если не почувствовать
природу особого юмора Каурисмяки,
странным образом сочетающего
бытописательство беспросветной жизни с
неизвестно откуда возникающей поэзией
мира сущего, крайнюю жестокость
реальности с сентиментальностью
человеческих порывов, неустранимость
проявлений зла с самыми добрыми и
душевными откликами сердца… Тогда
незатейливое повествование о судьбе
очередного изгоя общества будет казаться
всего лишь унылой фиксацией того хаоса
существования, что окружает нас повсюду
и мешает восхититься неповторимостью
бытия. Но финский постановщик как раз
обладает искусством видеть свет посреди
мрака и чувствовать радость даже в
горькие мгновения, наполняя экранное
пространство невидимым воздухом
жизнетворного начала. Не потому ли и
лента называется «Ариэль», словно
вызывая в памяти летящий бесплотный дух
мифологического свойства, хотя вроде бы
есть и конкретная привязка: корабль, на
котором Тайсто хочет уплыть в Мексику,
тоже является «Ариэлем».
|
', '
']]}
