Девушка со спичечной фабрики

Тре­тья часть «про­ле­тар­ской три­ло­гии» Кау­рис­мя­ки, на­ча­той филь­ма­ми «Те­ни в раю» и «Ари­эль». Не­кра­си­вая Ирис ра­бо­та­ет на кон­вей­е­ре на спи­чеч­ной фаб­ри­ке. Все день­ги она от­да­ет ма­те­ри и от­чи­му, и ее един­ст­вен­ным раз­вле­че­ни­ем яв­ля­ет­ся ме­ст­ная дис­ко­те­ка, где ее ни­кто не при­гла­ша­ет тан­це­вать. Лишь од­на­ж­ды она де­ла­ет по­пыт­ку ра­зо­рвать этот по­роч­ный круг - по­ку­па­ет ро­зо­вое пла­тье, зна­ко­мит­ся с муж­чи­ной и про­во­дит с ним ночь, но все за­вер­ша­ет­ся бе­ре­мен­но­стью и лишь но­вой це­пью уни­же­ний и ос­корб­ле­ний. По­сле это­го тер­пе­ние Ирис ло­па­ет­ся и она хлад­но­кров­но и жес­то­ко мстит всем сво­им обид­чи­кам.

Несколько лет назад много писали о том, что в финском кино нет хороших историй. Я ответил, что фильм можно сделать о чем угодно, хоть о спичках. Откуда они берутся, где их делают? Без сомнения на спичечной фабрике. Кто их делает? Возможно, молодая женщина. Куда она идет после работы? Наверное, домой. И что она там видит? Может быть, мерзкого отчима. Это была основа, по которой мы сняли начальные сцены. А потом мне пришла в голову идея использовать сказку Ганса Христиана Андерсена. Я не нашел нигде книгу его сказок, поэтому доверился своей памяти о том, что мне читали, когда мне было четыре года»

По­сле то­го как бы­ло ре­ше­но, что филь­мов бу­дет три, я по­стро­ил по­след­ний из них та­ким об­ра­зом, что­бы он стал за­клю­чи­тель­ной гла­вой. «Де­вуш­ка со спи­чеч­ной фаб­ри­ки» — фильм гру­ст­ный, но в то же вре­мя в не­ко­то­ром смыс­ле бла­го­по­луч­ный. Его фи­нал — это не пе­чаль­ный ко­нец, по край­ней ме­ре, как я это ви­жу. Де­вуш­ке уда­лось ос­во­бо­дить­ся от об­ще­­с­тва, и это — по­ло­жи­тель­ный факт. Ме­ня за­бав­ля­ет ре­ак­ция зри­те­лей: ко­гда я про­шу у тех, кто смот­рел фильм, пе­ре­ска­зать его со­дер­жа­ние, все мне го­во­рят: де­вуш­ка уби­ла че­ты­рех че­ло­век и по­па­ла в тюрь­му. Од­на­ко я это­го не го­во­рил, я это­го не по­ка­зал... Я ви­жу все не так: она не со­вер­­ш­ает ни од­но­го убий­ст­ва, та­кая до­за кры­си­но­го яда не убь­ет ни­ко­го, а лю­ди, по­яв­ляю­щие­ся в кон­це, ко­то­рых зри­тель счи­та­ет по­ли­цей­ски­ми, на са­мом де­ле — дя­дя и двою­род­ный брат де­вуш­ки, они по­ка­зы­ва­ют ей фо­то но­во­ро­ж­ден­но­го и ве­зут ее на пик­ник за го­род. На ос­но­ве кад­ров филь­ма ни один суд не смо­жет до­ка­зать, что она уби­ва­ет тех чет­ве­рых. Это зри­тель со­вер­ша­ет че­ты­ре убий­ст­ва за семь­де­сят ми­нут и от­прав­ля­ет ге­­ро­иню в тюрь­му...

Ставить «Девушку» было чрезвычайно легко, она была снята за пару недель где-то на заднем дворе в центре Хельсинки, с тремя актерами — более или менее в пределах обычного рабочего дня»

Я в восторге от замечательного беглого стиля Аки Каурисмяки, от ощущения обрывочности и неполноты, делающего его историю такой удивительной. Но особенно я оценил сдержанный юмор фильма, его жестокую иронию; то, как он подчеркивает комичную сторону банальных ситуаций, силу мелочей. В этом есть что-то от поэзии. / Луи Маль

Ирис не мо­жет об­рес­ти смыс­ла в опус­то­шен­ном су­ще­ст­во­ва­нии, в про­стран­ст­ве куль­ту­ры, ко­то­рая про­дол­жа­ет соз­да­вать цен­но­сти, ли­шен­­ные смыс­ла. Та­ким об­ра­зом, де­вуш­ка реа­ги­ру­ет на все­об­щее «пре­да­тель­­с­тво» и уби­ва­ет всю свою се­мью, не имея на­ме­ре­ния на­ка­зать тех, кто ее ос­кор­бил, а по­то­му, что все ве­щи по­те­ря­ли смысл и уби­вать ста­но­вит­ся «лег­ко», не­важ­но, к ка­ким со­ци­аль­ным по­след­ст­ви­ям при­ве­дет этот по­­ст­упок. На­си­лие, ко­то­рое она бу­дет ис­пы­ты­вать в тюрь­ме, по су­ти, не от­ли­ча­ет­ся от то­го, что она ис­пы­ты­ва­ла на во­ле; к то­му же ее те­ло ста­ло апа­тич­ным, не­по­слуш­ным, не­спо­соб­ным вы­ра­жать чув­ст­ви­тель­ность и не­жность. Ее по­те­ря се­бя как ви­зу­аль­ной фор­мы для об­ще­ния, как ис­точ­ни­ка по­сы­лае­мых дру­го­му сиг­на­лов, в субъ­ек­тив­ном пла­не со­про­во­ж­да­ет­ся ощу­ще­ни­ем бес­по­лез­но­сти соб­ст­вен­но­го бы­тия в ми­ре. Эк­зи­стен­ци­аль­ное уси­лие ста­но­вит­ся на­столь­ко не­пе­ре­но­си­мым, что, раз­ру­шая об­ще­при­знан­­ную выс­шую свя­ты­ню — жизнь че­ло­ве­ка, ин­ди­ви­ду­ум всту­па­ет в по­сле­­днюю иг­ру с ми­ром, что­бы по­том рас­сла­бить­ся в без­раз­ли­чии к соб­ст­вен­­ной судь­бе... / Angelo Signorelli, "L'Economia della solitudine"