на главную   фильмы   гавр

поиск

 
 

Комедия солидарности

 
Елена Плахова  |  Kinoart.ru  |  06.2011

 

Аки Каурисмяки прожил жизнь вместе со своими героями 80—90-х годов прошлого века — аутичными пролетариями, невольными безработными, тихими алкоголиками и их бессловесными подругами. Под маской аутизма скрывались страсть и боль, смех и слезы, авантюра и преступление. Отгуляв молодость в ритме рокабилли в лунатическом пейзаже белых ночей, режиссер состарился вместе с этими героями, вошедшими в фольклор и ставшими символами финского характера. А с некоторыми перешел черту нашего мира и побывал в раю: смотри «Человек без прошлого».

 

Возвращение к реальности и обращение к новому поколению персонажей-изгоев «самого благополучного в мире» финского общества было травматичным. «Огни городской окраины» — самый мрачный фильм Каурисмяки со времен «Преступления и наказания» и «Девушки со спичечной фабрики»: даже фирменный саркастический юмор режиссера почти сошел на нет. Полусказочная Финляндия дотелевизионной эры — которой больше не существует и которая всегда была местом действия фильмов Каурисмяки — обернулась уже практически современной страной, холодной и бездушной, «нарисованной» оператором Тимо Салминеном (постоянным сотрудником Каурисмяки) в ядовитых красно-синих тонах.

 

Правда, в финале «Огней…» вспыхивал слабый луч надежды: униженного и оскорбленного, истекающего кровью и практически умирающего героя держала за руку полюбившая его продавщица из сосисочной, рядом с ними спасались от холода жизни прибившийся негритенок и приблудный пес. Ноев ковчег на свалке, на задворках большого города — святое семейство, рожденное духовной солидарностью, островок сопротивления…

 

 

Из этого кадра вырос весь «Гавр», парадоксальным образом, несмотря на драматический сюжет, выполненный в совершенно другой тональности — почти комедийной и к тому же явственно сказочной. Чтобы этот фильм состоялся, Каурисмяки пришлось сначала, без триеровских выходок, победить кризис, преодолеть острое нежелание снимать, а также — уехать во Францию. Эта страна уже спасла его однажды, позволив сделать один из самых романтических фильмов режиссера. «Жизнь богемы» была трехгрошовой оперой, комической мелодрамой о богемных художниках, а Париж в этом фильме выглядел как скандинавские задворки Европы. Перенося действие новой картины в портовый Гавр, Каурисмяки пользуется тем же принципом: он заставляет новую локацию замещать привычную и из разности потенциалов высекает искру эмоционального электричества.

 

Михаил Ямпольский на дискуссии в Петербурге на примере «Гавра» говорил об оппозиции аффективного кино эмоциональному. Действительно, в этом фильме нет настоящих эмоций — только их условные знаки. Это прогрессирующее свойство кинематографа Каурисмяки по мере того, как он, пройдя путь от реализма к постмодернизму, движется теперь в совсем другую сторону. Пункт, который он стремится достичь, можно обозначить понятиями «минимализм», «символизм», «гуманизм». А страна, которую он населяет своими героями, на каком бы языке они ни изъяснялись, называется Каурисмяки-лэнд.

 

«Гавр» — сказка про чистильщика обуви (Андре Вилмс), его смертельно больную жену (Кати Оутинен) и юного негритенка-нелегала, которого герой с помощью добрых людей переправляет через Ла-Манш к маме в Лондон. Слово «сказка» здесь точно определяет мир фильма, в котором происходит множество разных чудес, но главное чудо — сами люди, которые словно задались целью опровергнуть ваше (наверняка сформировавшееся) плохое мнение о человечестве. Все они соседи: покупают в одних и тех же лавках овощи, мясо и фрукты (иногда столь экзотические, как ананас), посещают один и тот же бар. Они всё знают о личных делах друг друга, но вместо зависти и сплетен проявляют самое искреннее сочувствие и самоотверженность. А когда в округе появляется гонимый чернокожий парнишка, начинается просто эпидемия тотальной благотворительности: мальчика укрывают от полиции, собирают для него немалую сумму из последних сбережений. И это во Франции, стране с давней традицией колониальной ксенофобии и триумфальным шествием по политической арене Марин Ле Пен!

 

 

Если же считать, что провинциальная Франция замещает Финляндию, тут же приходят на ум потрясшие недавно Европу эксцессы скандинавского правого экстремизма. Однако эта абсолютно нереальная история с двумя хэппи эндами, с собакой Лайкой и с оборотнем-полицейским, который из плохого вдруг становится хорошим (его чудесно играет Жан-Пьер Дарусен), имеет прямое отношение к реалиям сегодняшней Европы, но никакого — к политкорректным штампам и спекуляциям. Дойдя до крайней точки пессимизма в «Огнях городской окраины», Каурисмяки вдруг делает фильм настолько просветленный и оптимистичный, насколько это вообще возможно сегодня в кино. Режиссер, казавшийся конченым алкоголиком и мизантропом, опять, как в молодые годы, предстает неизлечимым последним романтиком, верящим в «пролетарскую солидарность».

 

Сказка не превращается в кич: ее спасают от этого финский юмор и память о лучших временах французской культуры. Именно оттуда пришли главные герои картины — Марсель и Арлетти Маркс. Их фамилия, ясное дело, обращена к бородатому учителю пролетариата, но также к комедиографам братьям Маркс. Марсель — контаминация культовых фигур Марселя Карне и Марселя Марсо. Арлетти — «фам фаталь» из классического фильма Карне «Дети райка». Доктора Беккера (эта фамилия тоже значима для французского кино) играет комик-ветеран Пьер Этекс, а певца-коротышку по прозвищу Little Bob — Роберто Пьяцца (по словам Каурисмяки, он — король рока в Гавре, а если бы туда приехал из Парижа его соперник Джонни Холлидей, еще неизвестно, кто бы победил в их турнире).

 

Единственного негодяя в картине играет любимый актер Трюффо и Каурисмяки Жан-Пьер Лео. Атмосфера портового города напоминает о «Набережной туманов» Карне и о «Шербурских зонтиках» Деми и так далее.

 

Сам финский режиссер тоже внес в свое время вклад во французскую культуру «Жизнью богемы». «Гавр» — ее неявный сиквел: в нем, между прочим, сообщается, что Марсель был когда-то писателем и жил в Париже. Но на сей раз вместо мелодрамы Каурисмяки предлагает нам комедию в духе Жака Тати и Великого Немого.

 

У режиссера уже был опыт превращения драмы в комедию: фильм 1996 года «Вдаль уплывают облака», где играла его любимая артистка Кати Оутинен. «Гавру» тоже присущ крайний аскетизм ситуаций, который переходит в подспудный комизм и легкое безумие с оттенком сюра. Каурисмяки не раз говорил о том, что любит счастливые финалы и всегда его тайной амбицией остается мечта о том, чтобы зритель вышел с фильма хоть немного более счастливым, чем пришел в кино. Но, будучи честным человеком, он не способен врать. Зато способен повернуть пошлое понятие хэппи энда самым парадоксальным образом. Он уверен, что у всех его фильмов счастливые концы, особенно в «Гамлете», где все умирают. Им повезло: вдруг они попадут в рай, где, по убеждению режиссера, можно встретить Штрогейма, Превера и Бунюэля. Да и ад им не так страшен после земных испытаний. В «Гавре» действие с самого начала и до самого конца происходит в раю, куда только по недоразумению прокралась пара чертей. Справиться с ними дружному райскому коллективу не составит никакого труда.
 

06.2011

Искусство Кино, №6

 


avk (c) 08-17

Все права на все текстовые, фото-, аудио- и видеоматериалы, размещенные на сайте, принадлежат авторам или иным владельцам исключительных прав на использование этих материалов. При полном или частичном использовании материалов, переведённых на русский язык специально для сайта aki-kaurismaki.ru, ссылка на http://aki-kaurismaki.ru обязательна.