Преступление и наказание

По мотивам романа Ф.М. Достоевского. Действие картины перенесено в наши дни. Главный герой фильма — мясник со скотобойни, где-то неравнодушный к загадочным русским душам, что-то нам пытается о самих себе рассказать. Может быть, знаменитые финские анекдоты о русских (традиционный народный фольклор этой северной страны), а может быть — и что-то значительно большее... Экра-низация сделана в характерном для режиссёра оригинальном ключе. Перенос времени действия в наши дни, изменение места происходящего (Хельсинки), смещение акцентов во взаимоотно-шениях персонажей придаёт новые оттенки звучания романа.

Я решил экранизировать клас­сическое произведение Достоевского, потому что это довольно просто: взять и использовать прекрасную и готовую книгу. И у тебя остается еще время, чтобы посидеть в баре. Это был первый фильм, для которого я не только написал сценарий, но и полностью сам его поставил... Многие сравнивали мой фильм с «Карманником» Робера Брессона, но до того, как я снял «Преступление и наказание», я не видел этой картины. Абсурдная вещь, но в Финляндии фильм Брессона был запрещен цензурой из боязни, что он может подталкивать молодежь к преступным действиям. Таким образом, я посмотрел «Карман­ника» только недавно...» 

Фильм начинается со сцены на скотобойне. Так — знаком рационального, поставленного на поток, привычного и неафишируемого насилия — Аки Каурисмяки входит в кинематограф. Снятая в густом синем колорите сцена разделки мясных туш идет под сладкую мелодию Шуберта. Это медленный и сентиментальный рок, аранжировка знаменитой «Песни» Шуберта на стихи Гейне, известной как «Цветок шиповника»: «Песнь моя, лети с мольбою тихо в час ночной». На этом разрывающем уши и сердце музыкальном фоне особенно эффектной оказывается казнь таракана, рвавшегося к говяжьей косточке и попавшего под нож мясника.
«Преступление и наказание» — современная, но вполне соответствующая духу оригинала экранизация романа Достоевского, по крайней мере, его первой части. Главный герой, Антти Рахикайнен (в его фамилии столько же слогов, как в фамилии «Раскольников»), совершает преступление без видимого криминального мотива...  / Андрей Плахов, Елена Плахова, "Аки Каурисмяки. Последний романтик".