на главную   к содержанию

поиск

 
 

Аки Каурисмяки

Петер фон Багх
 

«Ариэль», 1988

 

 

«“Ариэль” отдает дань памяти прежней финской реальности… Фильм начинается сценами из трудовой жизни, затем приобретает романтические краски, перетекает в описание тюремной жизни с побегом из мест заключения и заканчивается как криминальная история. Он набрасывает широкими мазками безрадостную картину западной реальности… Жанр фильма представляет собой нечто среднее между поэтическим реализмом и черной комедией. Результат мрачен и прекрасен как сентябрьский вечер…».

(Официальный синопсис)

 

Фильм «Ариэль» призван отдать дань памяти «прежней финской реальности», и начало фильма полностью отвечает этой задаче. В далеком северном уголке страны закрывается рудник, и Таисто Касуринен пополняет ряды безработных. В одном из местных баров он встречает отца, тот говорит ему несколько слов, закрывается в туалете и пускает себе пулю в лоб. Узнав об этом, сын садится в его белый кабриолет, обматывает голову шарфом и отправляется в путь по заснеженным просторам. В этом эпизоде удивительным образом сочетается жестокость и нежность, полная потеря самоуважения (ведь именно в этом кроется причина самоубийств) и гордое осознание собственной ценности, полный упадок и высочайшее чувство собственного достоинства.

 

История поколений, сменяющих одно другое (самоубийство отца, отъезд сына), рассказана лаконично, но с невероятным достоинством. Сдержанный драматизм эпизода погружает зрителя в атмосферу особого жанра, секреты которого раскрываются в фильме «Ариэль» через постижение того, что режиссер называет гранью между «поэтическим реализмом» и «черной комедией».

 

С самых первых слов тленность и эфемерность всего сущего предстает со всей очевидностью. Отношения отца и сына в исполнении Эркки и Туро Пайала завершаются выстрелом отчаяния. Затем мы наблюдаем построение социальной связи иного типа, наиболее распространенного в современной Финляндии – создание семьи в результате повторного брака [1]. Роли супругов в «Ариэле» в исполнении Туро Пайала и Сусанна Хаависто стали их первым и последним опытом участия в фильмах Каурисмяки [2]. Эта семья от второго брака придает фильму определенную документальность. Кроме того, это единственный фильм Каурисмяки, где одну из главных ролей исполняет ребенок (Ээту Хилкамо). Обычно дети присутствуют у него незримо большую часть времени или уже покинули этот мир, о чем говорит, например, эпизод с фотографией в фильме «Вдаль уплывают облака».

 

«Зона», запечатленная главным оператором Тимо Салминеном – словно видение из прошлого. Финляндия уже не та, что прежде, но призраки прошлого еще преследуют ее. Действие «Ариэля» проходит на фоне «колонизованной» Финляндии, мы видим становление развивающейся страны в центре государства-провидения [3]. Фильм удивительным образом отражает бесконечный исход финнов из деревни в город – все тот же исход, описанный еще в «Семерых братьях» Алексиса Киви, первом романе, вышедшем на финском языке, более чем за сто лет до «Ариэля». Другой финский писатель, Пааво Хаавикко, писал в своей книге «Линия нации» (1977 г.) о «пустеющей, стареющей, погрязшей в алкоголе, импортирующей и влезающей в долги» стране. Каурисмяки сам пояснил свою идею в пессимистическом комментарии периода «Ариэля»: «Финляндия не страна, это болезнь».

 

Export & Import Oy. Эско Салминен, Матти Пеллонпяя и Ханну Вихолайнен. Фото: Марья-Леена Хукканен.

Фильм переносит нас на окраину Европы, на арену межклассового конфликта. Камера как микроскоп открывает взору государство-провидение, превратившееся в полицейское государство. В общество, напичканное камерами наблюдения и картотеками, и где распределение богатств вызывает вопросы. Для более емкого выражения своей идеи режиссер показывает тюрьму. Там не только составляют опись нехитрого имущества Касуринена (имущество, по которому определяется ценность индивидуума в классовом обществе), но и подводят итог его социального положения; кульминация наступает во время допросов, призванных сломить его волю. Судьба раскрывает карты. Мир вещей и символов говорит в фильме сам за себя. Временами он даже напоминает бюрократическую процедуру (оглашение решения о лишении свободы и вопросов анкет или документальное представление официального мира, существующего над и вне гражданина).

 

Место действия выходит практически на первый план. По словам Каурисмяки, «Ариэль» – «очень реалистичный фильм, в том смысле, что его герой приезжает в Хельсинки и не может найти ни работу, ни жилье. Если реализм в этом, то это не моя вина» (Tiedonantaja, 18.03.1988). В фильме представлены многие типичные ситуации и элементы, свойственные Каурисмяки: бары, танго, сигареты, песня Valot («Свет») Раули «Баддинг» Сомерйоки, опустошенный банковский счет (конец старой жизни и начало жизни новой, неизвестной), человек, приезжающий в город, и почти сразу подвергающийся нападению.

 

Присутствие религии также ощущается, где-то на заднем плане; эта тема затрагивается неоднократно, но совершенно ненавязчиво, через аллюзии. На стене ночлежки мы видим распятие и фотографию Кекконена, тоже своего рода икону в мире Каурисмяки. Портрет президента является тайным знаком, поскольку его не должно там быть в период, когда происходит действие фильма (если предположить, что действие «Ариэля» происходит в 1986 году, а Кекконен, занимавший президентский пост в течение 25 лет, оставил его в 1981 году). Это средство выражения собственной позиции, напоминание об эпохе, когда каждый еще был хозяином своей судьбы и когда «страну еще не продали» международным финансистам.

Прошлое просматривается в настоящем – в кадре, как и в нашем сознании, присутствуют различные временные срезы.

Прогулки на машине (взгляды сидящих на переднем сиденье всегда устремлены прямо вперед, как будто смотрят в будущее) и отъезд, в данном случае в Мексику, являются частью образного ряда Каурисмяки. Однако в «Ариэле» больше блеска и определенной зрелищности, чем обычно – освещение корабля напоминает «Амаркорд» Феллини, а Олави Вирта волшебно исполняет собственную версию «Over the Rainbow».

 

Там, за радугой.

Фото: Марья-Леена Хукканен.

 

Андреас Килб пишет:
«Фильм “Тени в раю” был прелюдией, а “Ариэль” стал чудом. Ведь Каурисмяки мастерски справился с задачей, над решением которой немецкие режиссеры бьются до сих пор – гармоничное сочетание эпического и авторского кино, документального жанра и вымысла, европейской реальности и американской мечты. “Ариэль” реалистичен как документалистика и фееричен как мелодрама эпохи немого кино, когда тексту еще не было места в кадре – все передается через взгляды, предметы, мелодии и жесты, задающие темп в фильме [...]. Ни одного случайного плана, каждое мгновение одинаково важно, одинаково значительно, словно камни древних арочных мостов, уложенные с точностью, поддерживающие друг друга и придающие целостность ансамблю за счет собственного веса. В “Ариэле” есть ритм, архитектура времени, свойственная только кино или сновидениям».

            («Белые ночи», Die Zeit, 1 сентября 1989 г.).

 


[1] Термин «famille recomposée», употребленный во французском варианте статьи, означает брак людей, уже имеющих детей от прошлых браков. – Прим. переводчика
[2] В 1987 г. Туро Пайала уже снимался у Аки Каурисмяки в фильме «Гамлет идет в бизнес». – Прим. ред.
[3] «Государство-провидение» (État-providence) – термин, указывающий на укоренившийся в социальной политике европейских государств широкий спектр «заботы» о гражданах: разработка механизмов социальной защищенности, выплата различных пособий, система социального страхования, различные виды компенсаций и т.д.

 


к содержанию

дальше

 

Перевод с французского: С. Чистякова, специально для сайта aki-kaurismaki.ru

 

 


avk (c) 08-17

Все права на все текстовые, фото-, аудио- и видеоматериалы, размещенные на сайте, принадлежат авторам или иным владельцам исключительных прав на использование этих материалов. При полном или частичном использовании материалов, переведённых на русский язык специально для сайта aki-kaurismaki.ru, ссылка на http://aki-kaurismaki.ru обязательна.