- Ты снял фильм для телекомпании YLE - адаптацию пьесы Сартра «Грязные руки». Ты работал с телевизионными техниками и операторами. Что дал тебе этот эксперимент, готов ли ты повторить его?

- Фильм снят на 16-милиметровую плёнку, одной камерой. Он длится 68 минут. По своей инициативе я снимал эту историю всего семь дней, и в итоге это заметно. Но, несмотря на спешку, опыт этот был интересен. У меня, правда, возникали некоторые трудности из-за психологии телевизионщиков, которые привыкли работать с 9-00 до 17-00. Это приводило к тому, что мы обязаны были останавливать съемку в самой середине сцены по просьбе, например, шофера - во избежание нарушения трудового законодательства. Потом монтажер, выбранный YLE, заболел и по какой-то причине так и не был заменен. Тогда я решил сам монтировать фильм. Но согласно их правилам никто, кроме монтажёра, не имеет права подходить к монтажному столу. Я прокрадывался на работу ночью, убеждал уборщицу меня пропустить и работал до восхода солнца. Потом садился в машину и ехал в Карккила, где целый день занимался монтажом «Девушки со спичечной фабрики». Всё, что касается звука, микширования, делал Юсси Олкинуора на студии радио. Я до сих пор не понимаю, почему в радиотелевизионном сообществе только на радио есть люди, хоть немного разбирающиеся в звукомонтаже.

- Как к тебе пришла идея экранизировать «Грязные руки»?

- Продюсер Ханну Кахакорпи спросил меня, не хотел бы я снять что-нибудь для телесериала «Kunnon kino», и я предложил пьесу Сартра, при условии что он займётся правами. У меня уже была сделана пятиминутная версия, озаглавленная «Ahdin lähtö» («Уход Ахти»). В ней шла речь о смерти политика Ахти Карьялайнена, но из-за хронометража я смог использовать только начало и конец пьесы. Матти Пеллонпяя играл Карьялайнена. Результат, возможно, получился немного странным, тем более что я вживил туда кусок из фильма Дона Сигела «В упор» (1964), который бессовестно вырезал из кассеты, взятой в видеоклубе, - срок давности за это преступление истёк. Это эпизод, где Джон Кассаветис дубасит Рональда Рейгана, прежде чем выбросить его на ходу из машины в канаву. Хотя, там ему и место, вопреки официальной точке зрения на историю в Соединённых Штатах. Я сделал этот фильм в 1981 году за те несколько месяцев, что работал в YLE.

- Поговорим о тёплом ветерке анархии, который благодаря тебе и Пелтси (Матти Пеллонпяя) подул в Финляндии. Кто оказал на вас влияние?

 - Жан Виго и Луис Бунюэль. Б. Травен, Франц Кафка и Алексис Киви. Камю, Пентти Хаанпяя и Марко Тапио. Чезаре Дзаваттини и Жак Превер, Беккер, Одзу и Куросава.

Моя голова, конечно, забита книгами и фильмами. Но когда спрашивают о том, какие из них повлияли на меня, я могу лишь отметить, что вся литература, всё изобразительное искусство, все комиксы, всё кино. Не моя задача их разбирать, и я не думаю, чтобы это многим было интересно.

Первое моё впечатление по поводу этой работы, что все планы и сцены были не слишком-то тщательно продуманы. Спустя время я думал о том, что, будь тогда более сконцентрирован, результат получился бы лучше. Но я тешил себя иллюзиями.

Мои фильмы отражают мир моей юности, это особенно видно в «Татьяне». В «Тенях» есть автобиографические моменты. А «Гамлет» описывает мою манеру руководить предприятием: логично и рационально.

Я исхожу из мысли, что пустяки имеют гораздо большее значение, чем кажется. В углу моего стола есть небольшой пюпитр, на котором я могу рисовать такие же каракули, что и у Пиркки-Пекки Петелиуса в «Гамлете». Солнце и дом. Девочка, мальчик. Собака и мяч.

Перевод с французского:  Т. Шаблан, специально для сайта aki-kaurismaki.ru