− В фильме «Береги свою косынку, Татьяна» мы подходим к последней роли Пелтси (Матти Пеллонпяя), но тогда еще никто об этом не знал.

− На самом деле его последней ролью в порядке съемки была роль Моисея. Я смонтировал «Татьяну» раньше, но «Ленинградские ковбои встречают Моисея» вышел первым. Последний эпизод с Пелтси показывает его стоящим в углу амбара на горе в Закопане; он засовывает руки в карманы и уходит, но я уже не помню, вошел ли этот эпизод в фильм.

− Как актер Пелтси удивил весь мир, но как ему это удается, что происходит, когда он играет? Он вывел  недосказанность или «не-игру» по ту сторону всяких ограничений.

− Или по эту сторону. Он играет абсолютно естественно, просто еще сдержаннее, чем обычно. Кати Оутинен − его женское продолжение, они − актеры одной школы, прекрасно чувствуют камеру и установку кадра. Перед «Тенями в раю» я сказал им, что, если захотят, они могут выразить всю ярость и боль царицы Савской одной левой бровью, произведя минимум движений и максимум эффекта на публику. Пелтси с самого начала хотел минимализма, но я побудил его убавить еще чуть-чуть. Он много играл и в театре, но прекрасно понимал инструмент, которым является кино. Перед тем как сыграть сцену, он всегда спрашивал у ассистента, какой используется объектив. Позже я видел, например, как Сулеви Пелтола так же прогуливался среди камер.

	Тойво Мякеля
	Лео Йокела
	Матти Пеллонпяя

− У вас с Пелтси были свои фавориты в области комедии?

− Великие классики, В. С. Филдс, Китон, Чаплин, Тати и Братья Маркс. Из финских актеров Пелтси больше всего уважал Лео Йокела.

− Между ними есть очевидное сходство.

− Одним из наших идолов был также Тойво Мякеля. Тойво Мякеля, Лео Йокела, Матти Пеллонпяя. Вот цепочка, которую я бы назвал, даже если на первый взгляд она кажется странной. Какими бы ни были их роли, в их игре действительно есть сходство. Это в некотором роде актеры-джентльмены, которые никогда не снимают рубашку. Здесь не было места свирепствовавшему одно время эксгибиционизму, вначале жаждущему бега, прыжков и полуголых потных тел, из-за чего к моменту съемки актер так уставал, что мог только пролепетать свою реплику сдавленным голосом.

− Как общаются актеры, у которых нет права играть? Судя по тому, что я видел, почти ничего не происходит, но, как только включаются камеры,  актеры потрясающе естественны.

− Я много подсказываю шепотом, подсказка в последнюю минуту – одно из моих обыкновений. Чаще всего я не люблю, когда болтают на площадке. Но мои всегдашние актеры обычно находят достаточно информации в сценарии, что-то предлагают, а я при необходимости это шлифую, одной догадкой больше или меньше. Новички поначалу слегка удивлены и задают много вопросов. Я говорю им: «Будьте естественными, вот и все», это совет легендарного Юрьё Ярвинена молодым актерам. Мой способ похож на пазл, я двигаю на сантиметр вправо или влево бельевую прищепку, указывающую направление взгляда. Все происходит главным образом при монтаже и актер может только надеяться, что в этот момент его игру пощадят.
Мужчине зачастую сложно снимать женские персонажи – за исключением редких режиссеров, которым дано понимание противоположного пола и у которых, следовательно, киносъемка женщин нередко выходит намного удачнее, чем киносъемка мужчин. Для меня этот ларчик открылся, когда я осознал, что с женскими персонажами надо работать точно так же, как с мужскими. В конце концов, с экзистенциальной точки зрения, у них одни и те же проблемы.

− Твои любимые актеры не слишком часто снимаются у других финских режиссеров.

− Ясно, что человек, работающий со мной, считается более или менее заклейменным. Верно и то, что многие режиссеры ищут персонажи, наделенные некой формальной красотой, правильными чертами лица и тому подобное. Конечно же, есть яркие исключения, например, Тимо Линнасало или Матти Ияс с фильмом «Долли и ее любовник» (1990), в котором Пелтси великолепен.

− Я хотел бы знать, часто ли ты ходил в театры, учитывая твои переезды в детстве.

− Я видел очень мало пьес, хотя я люблю театр. Когда я жил в квартале Курви, в Хельсинки, я ходил смотреть почти все пьесы в Рюхматеаттери и другие театры, но с тех пор как я живу в Карккила, гораздо реже куда-то хожу вечером, в том числе в кино.

− Ты многое читал у Майю Лассила?

− По правде говоря, нет. Только Tulitikkuja lainaamassa («За спичками»). Впрочем, это мне напомнило о фильме «Восход солнца» (1927) Ф.В. Мурнау и сцене с ловлей сбежавшей свиньи. Непринужденность, с которой Мурнау переходит от одного жанра к другому, всегда меня ошеломляла. От величайшей трагедии к фарсу и наоборот. Эта сцена и фильм всегда будут для меня удивительными. Непоколебимое, неподдающееся единство составляющих.

− Мурнау поддался Голливуду.

− Голливуд был создан великими кинорежиссерами. Именно поэтому сейчас, когда они ушли, в нем царит такое запустение; осталась только машина по производству денег, и даже у нее бывают осечки.

− Что ты ответил, когда с тобой связались оттуда?

− Я не люблю ни масло для загара, ни запах барбекю. К тому же предпочитаю датскую философию детскому саду. Поэтому я уже давно решил, что ноги моей не будет в Калифорнии, и значит, не возникло никаких проблем. Меня нисколько не интересует этот захолустный штат.

− Как тебе пришла в голову мысль о русских персонажах из «Татьяны»? В этом фильме между двумя нашими народами возникает такая же любовь к ближнему и такое же взаимодействие, как и в «Балалайка шоу», вышедшим в то же время. Это самые милые русские за всю историю финского кино, безо всякого жульничества или задних мыслей.

− По правде говоря, ни одна из них не является русской: Татьяна – эстонка, а Клавдия − белоруска. Мне никогда не составляло труда понять славянскую душу.

− Если рассматривать «Татьяну» как роуд-муви, то это путешествие − скорее эпопея, чем дорога.

− Под конец они все-таки едут в Таллин, а один из них даже возвращается оттуда. Главное в этом фильме – культ молчаливости финских мужчин.

Его палитра безгранична. Сначала идет череда шутовских эпизодов, когда персонажи сидят за столом в баре перед водкой и кофе. Затем следуют самые трогательные, почти чеховские сцены, когда идет чистейшее созерцание, например, когда Пелтси и Кати сидят бок о бок в серии эпизодов одного плана. Молчание – ключ ко всему.

Перевод с французского:  Л. Тюрина, специально для сайта aki-kaurismaki.ru