на главную   интервью

поиск

 
 

Интервью с Аки Каурисмяки

 
Паола Санторо  |  La Repubblica delle Donne  |  2002

 

Обжигающие слова – и долгие паузы, немного политики и много жизни. Финский режиссер рассказывает о себе, как о герое одного из своих фильмов.

 

Интервью с Аки Каурисмяки – это всегда что-то необыкновенное и удивительное, по крайней мере, не классическое. Это финский режиссер пятидесяти лет, которого в Италии знают по фильмам «Вдаль уплывают облака», «Я нанял убийцу». Несколько месяцев назад его фильм «Человек без прошлого» выиграл на Каннском фестивале Гран-при жюри. Это о многом говорит, но сам режиссер очень молчалив. Он говорит почти шепотом. Именно так можно проникнуть в смысл его долгих пауз, хотя это и нелегко. Более того, достаточно посмотреть только один его фильм, чтобы представить себе этого любителя афоризмов, способного передать все в одной реплике – или пожертвовать этой репликой ради тишины. Разговаривать с ним – все равно, что погрузиться в одну из его странных историй. После первых же слов он кажется одним из «ленинградских ковбоев» - с пивом и сигаретами.

 

– Сколько Вы выкуриваете в день?

 

– Как минимум три. Но бывает и десять. В смысле, пачек.

 

А кружек пива всего две, в течение четырех часов, что мы лицом к лицу. Но, правда, неизвестно, сколько их будет после и сколько было до. Мы встречаемся в «Короне», одном из самых известных баров Хельсинки, поскольку выпивка здесь дешевле, чем где-либо, а тосты просто легендарны. Каурисмяки – один из совладельцев этого бара, как и бара «Москва», куда мы тут же переходим. Это место меньше и уютнее, что еще больше усиливает впечатление, что мы в декорации. Конечно, это режиссер выбирал стиль оформления для обоих мест: скупой, мрачный, запоминающийся. Каурисмяки очень высокий, крупный, в черном костюме, бордовой рубашке и поношенных ботинках. Он пришел без телохранителей, ни один фанат не следовал за ним: ощущение, что это обычный человек, но так кажется только с первого взгляда. Он смотрит прямо в глаза, выжидая. Прежде чем встретиться с ним, нужно было нанести визит в «Спутник», его продюсерский центр, - название, которое отдает Россией и теми временами. Он на втором этаже «социалистического» здания в центре столицы. Офисы сотрудников украшены стеклом и сталью, кабинет режиссера наполнен запахом старого дивана, обтянутого темно-красным бархатом. На столе один-единственный листок: письмо от Джеральдин Чаплин, замечательной актрисы, дочери великого Чарли. Там написано: «Вы великий художник. Мне жаль только, что мой отец не смог увидеть ваш последний фильм. С обожанием, Джеральдин». А постскриптум еще лучше: «Иногда я просыпаюсь ночью и думаю, какой дикой была собака человека без прошлого. Потом я начинаю смеяться и снова засыпаю».

 

– Вы видели этот е-мэйл?

 

– Нет, мне даже о нем не говорили. Я редко прихожу в офис. Но и я могу сделать вам комплимент. Я знаю, что вы работаете для одной из немногих газет Италии, которая не принадлежит Берлускони. Он в своих действиях и жестах все больше напоминает Муссолини. Мы все видели это, когда он был бок о бок с Джорджем Бушем-младшим.

 

– Вам не нравится президент США, а что Вы думаете о Европе?

 

– Нельзя не следовать тому, что делают все. Знаете, с хозяевами нужно быть повежливее.

 

– Вы в курсе того, что делает в Италии Ваш коллега, Нанни Моретти?

 

– Я читал, что он организует комитеты и объединяет оппозицию.

 

– А Вы никогда не говорите в фильмах о политике. Почему?

 

– Политика – серьезная вещь.

 

– А Вы несерьезный человек?

 

– Я один из самых серьезных людей, которых Вы когда-либо встречали. Но я анархист, и, как все анархисты, предпочитаю мыслить, а не делать.

 

Одна из сцен «Человека без прошлого» была снята именно здесь, в этом самом углу бара «Москва». Как собственный продюсер Каурисмяки внимателен к расходам: иногда он использует свои бары как декорацию.

 

Как Вы решились открыть свой бизнес – бары?

 

– Это места, которые я знаю лучше всего на свете, потому что посещаю их с детства. И потом, как я мог бы еще получать доход с тех денег, что трачу на алкоголь?

 

Он также владелец отеля, «Ойва», в нескольких метрах от его дома в Карккиле, в часе езды от Хельсинки.

 

– Как у Вас родилась мысль о гостинице?

 

– Мне нужно было место для людей, которые приезжали и уезжали, а его там не было. Теперь, если какой-то путешественник захочет остановиться, он может жить там. Как Христос в Эболи.

 

– И какая у Вас гостиница?

 

– Простая, но уютная. Возможно, поэтому она всегда пустует. Скажем так: она скромная, но стильная.

 

– Как Вы?

 

– Я не скромный. Но думаю, что стильный, да.

 

«Вдаль уплывают облака» - это фильм о безработице. «Человек без прошлого» - история несчастного человека, который потерял память и должен заново восстановить свою жизнь, снова открывая для себя все ценности. Но Каурисмяки отрицает, что ему нравятся серьезные темы. Более того, он утверждает, что всегда снимал один и тот же фильм. О любви.

 

– В этом слове заключается многое, почти все?

 

Lovelaugh в сущности, это самые важные вещи в жизни. Любовь… смех…

 

– Я никогда не думала об этом созвучии в английском.

 

– А я думал.

 

– В Ваших фильмах нет секса. Потому что это неважно?

 

– Публику не должно интересовать, как это делают другие, а многие режиссеры это показывают. Поэтому я решил обойтись без него.

 

– Что Вы думаете об итальянском кино?

 

– Кино шестидесятых мне нравилось: Дзаваттини, Де Сика, Ди Моретти, да, я слышал о нем, но не видел его работ. Я не смотрю современное кино. Я деревенский человек.

 

– Но Вы один из крупнейших дистрибьюторов авторских фильмов в Финляндии…

 

– Если распространяешь фильм, это не значит, что ты его видел. Достаточно прочитать о нем.

 

– А Вы много читаете?

 

– Всю ночь.

 

– А что Вы ищете в книгах?

 

– Истину.

 

– Нашли?

 

– Нет. Но я хотя бы понял, где ее искать.

 

Этот «деревенский человек» коллекционирует старинные книги. Он нюхает их, трогает. Они написаны на финском, английском и немецком. Те языки, которые он знает.

 

– Это правда, что Вы в молодости пытались стать писателем? Вы опубликовали хоть одну книгу?

 

– Нет, но я часто ходил в издательства и просил аванс, чтобы написать книгу.

 

– Давали?

 

– Никогда.

 

– Что делает Вас счастливым?

 

– Собирать грибы в лесу.

 

– Но это счастье долго не длится.

 

– Видно, что у Вас мало опыта в этой сфере. Иногда проходят часы, прежде чем найдешь один гриб.

 

– Лучше собирать грибы, чем выиграть в Каннах?

 

– Намного лучше.

 

Его карьера началась в восьмидесятых годах с культового кино категории Б «Ленинградские ковбои едут в Америку» по мотивам Шекспира (в том числе и Гамлета), по оригинальному сценарию [1]. Каурисмяки всегда соблюдал баланс между яркими цветами и лаконичностью черно-белого. Первые, как он говорит, только для публики. Вторые – для себя.

 

– А как снята Ваша жизнь?

 

– В черно-белых тонах, конечно. Но сны вижу в цвете.

 

– Ночью или днем?

 

– Утром.

 

– Вы превращаете сны в фильмы?

 

– Нет, это не стоящий ничего материал.

 

Он 21 год женат на одной и той же женщине, которой не нравится играть роль жены режиссера. Они живут вместе с тремя беспородными собаками (которые иногда играют роли в его фильмах: Тяхти, самая младшая из них, появилась в его последнем фильме), то в Карккилле, в простом деревянном доме, то в Португалии.

 

– Я понимаю, почему Вы выбрали Португалию. Но почему Вы предпочли провинцию Хельсинки?

 

– Чересчур денди, чересчур много шума. Я люблю тишину. Моя Финляндия – там, куда Европа еще не дошла.

 

– Пишут, что Вы – «квинтэссенция всего финского». Вы согласны?

 

– Я финн, потому что я здесь родился. Если бы я родился в Неаполе, я был бы итальянцем. Если бы я родился в Швеции… хм… мне бы это не очень понравилось.

 

– А почему именно этот бар?

 

– Я был посудомойщиком в молодости. Это не было очень весело. Хуже было только в тюрьме.

 

– А за что Вас арестовали?

 

– Я пьяный был за рулем.

 

Он больше никогда после этого не водил машину. Водителем служит его звукотехник, своего рода брат-близнец его культового актера, Матти Пеллонпяя, который ушел несколько лет назад, однако его дух все еще присутствует. Его лицо смотрит с огромной фотографии, которая укреплена на балконе бара «Москва».

 

– В Ваших фильмах, где персонажам примерно по сорок лет, часто проявляется то, что им не нравится молодежь. Но в «Короне» всегда очень много подростков…

 

– Как владелец, я этому рад.

 

– Вам бы хотелось, чтобы кто-то продолжил Вашу работу?

 

– Молодые художники не знают, что такое кино, потому что они не знают жизни.

 

– А что им нужно сделать, чтобы узнать?

 

– Страдать.

 

– Но в молодости тяжело познать страдание.

 

– Вот почему мне не нравится молодежь.

 

– А почему Вы продолжаете снимать фильмы?

 

– Потому что быть режиссером у меня получается лучше, чем мыть посуду. Спросите у шведов.

 

– А что Вы будете делать после интервью?

 

– Поеду домой. Поздно.

 

Он встает. Просит еще пиво. Выпивает его в тишине, спокойно. Потом прощается, кланяется и уходит. Водитель провожает его к пыльной «Вольво». Они уезжают. Финальные титры.

 

Режиссер-предприниматель, совладелец бара «Корона» и владелец отеля. Каурисмяки уже давно является предпринимателем. Этичным. Поэтому цены снижены до минимума, поэтому два бара в Хельсинки являются центрами культуры городского андеграунда. В прошлом «Корона» была кинотеатром, где показывали авторские фильмы. Часто выбранные именно этим режиссером.

 
[1] Здесь автор материала, конечно же, путает – речь идёт о двух разных фильмах, «Ленинградские ковбои едут в Америку» (1989) и «Гамлет идёт в бизнес» (1987). – Примеч. ред.

 

2002

La Repubblica delle Donne

Перевод с итальянского:  Ю. Шуйская, специально для сайта aki-kaurismaki.ru

 

 


avk (c) 08-17

Все права на все текстовые, фото-, аудио- и видеоматериалы, размещенные на сайте, принадлежат авторам или иным владельцам исключительных прав на использование этих материалов. При полном или частичном использовании материалов, переведённых на русский язык специально для сайта aki-kaurismaki.ru, ссылка на http://aki-kaurismaki.ru обязательна.