Шекспир и Достоевский в турпоездке по Финляндии

Довольно сложная задача – воспринять версии «Гамлета» Шекспира и «Преступления и наказания» Достоевского в обработке Аки Каурисмяки. Проблема заключается в своеобразных особенностях кинематографиста и, одновременно, в значимости литературных произведений, взятых за основу. Они заставляют его сохранять двойственное положение, из которого ему удается выйти с честью – с одной стороны, оставаться верным сути текстов, величие которых в некоторых случаях может представлять серьезные проблемы с трактовкой. С другой стороны, быть верным собственным принципам формализма и нарративности, которые превратили его в одного из самых уважаемых кинематографистов европейского континента. Этот последний аспект, пожалуй, наиболее очевиден в «Преступлении и наказании» (Rikos ja rangaistus, 1983), который был официальном дебютом режиссера, фильмом, в котором уже проявляется несколько констант его стиля, таких как его видение темпа повествования и особая манера направлять актеров. Углубившись в его трактовки, мы видим, что Каурисмяки не полностью персонализирует эти два текста. Его видение историй почти дословно следует оригинальной структуре, отходя от нее только в трех элементах, которые проявляются как определяющие: «актуализация», интерпретации и постановка.

Начинаем с первого пункта. «Гамлет идет в бизнес» (Hamlet liikemaailmassa, 1987) передает интриги Эльсинора шестнадцатого века нашему времени, заменяя психологическую глубину произведения имплицитной критикой бесчинствующего капитализма. В самом деле, «Гамлет», которого играет Пиркка-Пекка Петелиус, оказывается погруженным в ситуацию, порожденную им самим, и которая становится очевидной благодаря финальному повороту, отсутствующему в шекспировской пьесе. Таким образом, перекройка произведения выходит за рамки своей временно-пространственной ситуации и подчеркивает мощь экономического либерализма, усиленного господствующими классами. Классами, которые ни на секунду не колеблясь, разрушают себя, чтобы получить еще большую власть. «Преступление и наказание», со своей стороны, также берет за основу модернизацию текста, хотя и с гораздо менее смелых позиций, чем «Гамлет идет в бизнес». Рахикайнен, главный герой, выглядит лишенным моральной двойственности, выраженной Ф.М.Достоевским в его грандиозном романе, и это, безусловно, оказало влияние на позицию, принятую режиссером. Намного более поверхностный и со значительно более легкими намерениями, «Преступление и наказание» не слишком углубляется ни в идиосинкразию его персонажа, ни в демонстрацию социальной реальности (проблемы рабочего класса, столкнувшегося с роскошью меньшинства), которую фильм показывает лишь мимоходом.

Работа актеров – это еще один ключевой момент в предложениях Каурисмяки. А тем более в этом своего рода диптихе. Имея перед собой два произведения, характеризующиеся физической и эмоциональной напряженностью, где персонажи становятся объектами экспериментов, с которыми актер может исследовать и дать волю своим интерпретативным ресурсам, режиссер решает отбросить всякую логику и предложить крайней сдержанную спартанскую актерскую игру. Несмотря на множество обстоятельств, складывающихся на протяжении этих историй, создается впечатление, что персонажи Каурисмяки не чувствуют и не страдают. Они находятся в постоянном состоянии летаргии, от которой невозможно избавиться, может быть, из-за способа восприятия существования, превращающегося в мучительное бремя, от которого они не могут освободиться. Хотя, если что и характеризует и Гамлета Шекспира, и Раскольникова Достоевского, так это именно их экзацербация, гистрионизм, экстернализация предполагаемого безумия и нестерпимого чувства вины. Нечто, имеющее для Каурисмяки гораздо меньшую значимость, чем бремя жизни, управляемой материализмом («Гамлет идет бизнес») и незначительностью («Преступление и наказание»).

И последнее. Постановка режиссера сдержанна в приемах, визуально ограничивает оба фильма благодаря абсолютной статичности, в которой камера превращается в еще одного зрителя, без малейшей драматической роли. И, если в «Гамлет идет в бизнес» черно-белое оформление становится только эстетическим приемом, который погружает во мрак истории, то в «Преступлении и наказании» скудость постановки и пренебрежение любым пустым и необоснованным декорированием становится основной движущей силой фильма (которая будет задействована в большей части работ Каурисмяки, что доказывает и его последний, очень интересный фильм, «Огни городской окраины»). Точно так же, на протяжении обеих лент присутствует определенное чувство фатализма. В них уже с самого начала (очень минималистичного в обоих случаях: с привязанной собакой в «Гамлет идет в бизнес» и насекомым, бегущим за куском мяса в «Преступлении и наказании») становится заметным печальный ореол, усиливающийся по мере развития сюжета.

Таким образом, «Гамлет идет в бизнес» и «Преступление и наказание» – это, по своим характеристикам и своей пристрастной смелости в момент противостояния оригинальным историям, два необычайно интересных фильма. Несовершенных, конечно, особенно в том, что касается развития персонажей и своей консервативной структуры, но совершенных, в качестве примера стиля Каурисмяки.

Перевод с испанского:  Ольга Ярош, специально для сайта aki-kaurismaki.ru