на главную   фильмы

Дневник ММКФ. Сирийские иммигранты и горячие финские парни Аки Каурисмяки

Юрий Гладильщиков  |  Forbes  |  26.06.2017

В чем главная проблема нынешнего Московского кинофестиваля и чем примечательны его главные фильмы.

Кадр из фильма «По ту сторону надежды» Аки Каурисмяки

Кадр из фильма «По ту сторону надежды» Аки Каурисмяки. (Sputnik Oy)

Основные фильмы нынешнего ММКФ высчитываются на раз. Это фильмы, которые начинаются в главном зале фестивального мультиплекса «Октябрь» после 22:00 — иногда даже в 23:00. Все они артистические, но такие, что публика клюнет. Все фильмы иностранные. Зал все равно не будет полным даже с учетом того, что большинство пригласительных досталось прессе и VIP'ам. Но тут уж проблема нынешнего ММКФ. Он сам виноват во всех своих грехах. Он сам скатился из фестивалей первого ряда в чистое третьесортье, взвинтил цены на билеты до несуразных и отринул (и ценово, и рекламно) студенческую публику.

Вот вам расписание самых ажиотажных фильмов ММКФ. Фильмы открытия и закрытия не учитываем — они для избранных.

23 июня – «Сеть» Ким Ки Дука,

24 июня – «120 ударов в минуту» Робина Кампийо,

25 июня – «По ту сторону надежды» Аки Каурисмяки,

26 июня– «Молодой Годар» Мишеля Хазанавичуса,

27 июня – «На пределе» Фатиха Акина,

28 июня – Нежность» Джанни Амелио.

Все эти фильмы я лично рекомендовал — кроме фильма Амелио, который вообще никогда не был великим режиссером. Но проблема ведь в том, что Московский фестиваль вообще ничего не открывает европейской и мировой публике, иностранным критикам, зарубежным кинопрофессионалам. Им на нем делать нечего — разве что некоторые пытаются продвинуть свой фильм на наш рынок. ММКФ не дает мировой прессе ни единого, хотя бы отрицательного, мало-мальского повода хоть что-то о нем сочинить. И это совершенно не волнует его вождей. Между тем любой фестиваль — это бизнес. Это киноторговля. Если фестиваль, как ММКФ, не дает ни малейшего повода поменять доллар на евро и выгадать в итоге копеечку, то грош цена такому фестивалю. Особенно, повторим уже как-то сказанное, если внутри города, для собственного зрителя, его значимость с каждым годом уменьшается. Так мы доиграемся до того, что она вообще сведется на нет.

Между тем о самых главных фильмах есть что сказать. О многих из них я писал на forbes.ru, а вот о «По ту сторону надежды» моего любимого Аки Каурисмяки, фильме, показанном ночью 25 июня, — ничего.

У самого знаменитого финского режиссера Аки Каурисмяки много фильмов, в том числе таких известных, как «Жизнь богемы», и таких громких, как фильмы со стебной (но очень профессиональной) панк-рок-группой «Ленинградские ковбои» (в совместных концертах с «Ковбоями» в Хельсинки, Берлине и Канне участвовал и Ансамбль имени Александрова). Часть фильмов укладывается в две трилогии: так называемую «пролетарскую» («Тени в раю» — «Ариэль» — «Девушка со спичечной фабрики») и… вторую пролетарскую («Уплывающие облака» — «Человек без прошлого» — «Огни городской окраины»). Про вторую трилогию сам Каурисмяки говорил, что первый фильм — о безработице, второй — о бездомности, а третий — об одиночестве.

При этом все его фильмы полны иронии. Герои — как правило, «простые», постоянно говорят и творят глупости. Но Каурисмяки — единственный режиссер в мире, который обладает тактом создавать добрую иронию. Оказывается, это особое искусство. Во время его фильмов часто хохочешь над персонажами. При этом в его иронии нет ни издевательства, ни высокомерного умиления и уж тем более — патоки.

Тему, что фильмы Каурисмяки часто адресуют к советской классике, что в них нередко звучат русские песни и русская речь (в том числе пародийные интеллигентские споры), оставим на потом. Сейчас важнее, что Каурисмяки, похоже, затеял новую трилогию: о новой Европе и иммигрантах. Первым фильмом стал «Гавр» 2011 года, вторым — тот, что был показан вчера и заслужил приз за режиссуру на Берлинском кинофестивале. Речь о сирийце, вся семья которого, кроме сестры, была убита в Алеппо. Главный герой проехал пол-Европы в поисках этой сестры и, в конце концов, спасаясь от польских скинхедов, очутился в Финляндии.

Мне не нравится в этом фильме, что Каурисмяки, чего всегда сторонился, полез в реальную политику (хотя от вопроса, кто разбомбил дом главного героя в Алеппо, он все-таки уходит. Герой правды не знает: может, ИГИЛ, может, Асад, может, русские, может, американцы и т. д.).

Но мне нравится жесткий, тоже прежде не свойственный Аки, показ новой Европы, где сволочи-фашисты разгуливают и по Финляндии. Мне нравится его нелюбовь к тупой европейской бюрократии.

Мне нравится его юмор — а это тот юмор, который невозможно пересказать, он весь на нюансах — хохочешь, и все тут.

И мне нравится изумительным образом свойственная этому мрачному человеку (а Аки, насколько я знаю, не самый веселый и оптимистический человек на свете) вера в человека. Аки любит петь, в том числе русские песни. Аки любит прикалываться: представлявшие фильм Андрей Плахов (в чью авторскую программу на ММКФ «Эйфория окраины» входит фильм Каурисмяки) и творческая «крестная мама» Каурисмяки Кирси Тюккюлайнен (сыгравшая у него русскую в фильме «Береги свой шарф, Татьяна» и проводившая в панковском обличье совместные концерты «Ленинградских ковбоев» и ансамбля имени Александрова) напомнили перед показом его любимую шутку. Он всегда произносит ее по-русски: «Горький жил трудно. Я тоже живу очень трудно».

Аки верит в человеческую солидарность. А еще в любовь человека к животным — и их ответную верность. Настолько искренне, что второго такого человека на свете, возможно, и нет. Финал фильма, как вы его ни трактуйте, — отражение этой веры.