на главную   публикации

Меланхоличный минималист европейского кино. Краткий обзор фильмографии Аки Каурисмяки

Алексей Смагин  |  Справочник Кинопижона  |  13.04.2024

Аки Каурисмяки занимает в европейском кино уникальную позицию. Он самый известный режиссёр Финляндии, который, несмотря на работу в США, Великобритании и Франции, всегда предпочитал снимать кино на родине и на финском языке, став лицом национального кинематографа. Вместе с тем, культурно он принадлежит европейскому и в первую очередь французскому кино: режиссёрский стиль Каурисмяки формировался под очевидным влиянием галльского кинематографа, если быть более точным: Робера Брессона, Жан-Пьера Мельвиля и Жака Тати. В своих фильмах он сочетает трансцендентальный минимализм первого, хотя и с принципиально иными, зачастую противоположными брессоновским целями, интерес к нуару и неразговорчивыми собранным героям второго, а также абстрактный и деликатный юмор третьего. Правда, сочетаются эти влияния настолько органично, а результат получается настолько самобытным, что Каурисмяки - последний режиссёр, фильмы которого стоит раскладывать на «влияния».

В контексте европейского арт-кино Каурисмяки настолько ярок, необычен и индивидуален, а на протяжении всей своей фильмографии настолько последователен (не абсолютно, но в сравнении с другими звездами арткино), что воспринимается, как «сферический арт-режиссёр в вакууме». Даже Альмадовар и Кустурица, два других режиссера арт-кино, приобретшие первоначальную популярность в начале-середине 80-х, гораздо более открыты к внешним влияниями, чем Аки, который вот уже 40 лет своими фильмами бьет в одну цель, лишь два-три раза отвлёкшись на эксперименты.

Это выборочный обзор фильмографии Каурисмяки, который за 40 лет в большом кино снял 18 полнометражных кинотеатральных фильмов, не считая короткометражек и работ для телевидения. О 16 из них, которые я видел, пойдёт речь ниже.

Преступление и наказание (Rikos ja rangaistus), 1983

Кадр из фильма Преступление и наказание

Полнометражный дебют Каурисмяки, достаточно вольно интерпретирующий роман Достоевского. Не так вольно, как Брессон в «Карманнике», и менее успешно, чем Лав Диас в «Норте, конец истории», но в целом небезынтересно. Дебют Каурисмяки трудно назвать в полном смысле авторской работой, скорее черты будущего стиля более обозначены, чем проявлены в полном объеме: мизансцены ещё грубоваты, сторителлинг почти классический, чувствуется влияние скорее жанрового (Мельвиль), чем арткино (Брессон). Вместе с этим стоит признать, что в качестве дебюта «Преступление и наказание» работает хорошо, и в фильме уже можно разглядеть будущую звезду авторского кино общеевропейского масштаба.

Союз Каламари (Calamari Union), 1985

Кадр из фильма «Союз Каламари»

Второй фильм режиссера представляет собой почти полную противоположность дебюту. Более того, «Союз Каламари» выделяется на фоне всей фильмографии Каурисмяки: ни до, ни после Аки не снимет ничего похожего на этот фильм. Именно инаковость делает второй полнометражный фильм режиссера моим любимым у Каурисмяки. «Союз Каламари» - чёрнобелая, визуально безупречно снятая абсурдистская комедия, сочетающая в себе бунюэлевскую поэтику, эстетику раннего минималистского Фассбиндера, холодный нордический колорит и панковское бунтарство. Идейно кино принадлежит европейскому кино рубежа 60-х и 70-х, в нём можно увидеть антибуржуазные выпады Феррери и Ходоровского (очень многих, если честно), но вместо расфокусированного и хаотичного неосюрреализма Каурисмяки использует сдержанный минимализм, что помещает знакомые идеологемы и нарративные приёмы в совершенно новый и свежий киноконтекст.

Тени в раю (Varjoja paratiisissa), 1986

Кадр из фильма «Тени в раю»

Первый «настоящий» фильм Каурисмяки, в котором он пришел к тому кино, которое с парой незначительных отступлений будет снимать по настоящее время. «Тени в раю» - это мелодрама из жизни рабочего класса, причем нижней страты рабочего класса (персонажи режиссера всегда балансируют на тонкой грани между пролетариями и люмпенами), снятая деликатно, мрачно, с вкраплениями лаконичного черного юмора. Каурисмяки идёт по пути Брессона, удаляя из фильма всё зрелищное, включая традиционные проявления актерских эмоций. «Тени в раю», как и его следующие фильмы, насыщены драмой и сильными эмоциями, но они либо остаются за кадром (но остаются всегда так, что зрителю понятно, что именно произошло), либо сыгранны так сдержанно, что это выглядит почти авангардом. Но ключевым отличием Каурисмяки от Брессона является тот факт, что второй убирал все психическое, чтобы осталось только духовное, в то время как фильмы Каурисмяки максимально гуманитарны и эмоциальны, но не в тривиальном (буржуазном) смысле.

Гамлет идет в бизнес (Hamlet liikemaailmassa), 1987

Кадр из фильма «Гамлет идет в бизнес»

Вольная интерпретация «Гамлета». Не смотрел - пропускаю.

Ариэль (Ariel), 1988

Кадр из фильма «Ариэль»

Прикидывающийся чёрной комедией социальный хоррор, главный герой которого, шахтер пускается искать удачу в большом городе после закрытия шахты, на которой работал. Удача раз за разом ускользает от незадачливого протагониста, превращая его жизнь в настоящий кошмар. Каурисмяки избегает банальности, по максимуму используя эффекты отстранения (герой откровенно недалёкий и сам по себе не вызывающий симпатий, эмоциональную включенность зрителя предполагают его мытарства, а не он сам) и остранения (финская действительность приобретает в оптике Каурисмяки черты кафкианского кошмара, отчуждающего всех экранных персонажей).

Ленинградские ковбои едут в Америку (Leningrad Cowboys Go America), 1989

Кадр из фильма «Ленинградские ковбои едут в Америку»

В следующем фильме Каурисмяки снимает действительно уморительную комедию, не изменяя обретенному визуальному стилю. Комический эффект достигается благодаря ярким протагонистам - вымышленной сибирской рокабилли группе «Ленинградские ковбои», отправляющейся за успехом в США. К слову, в будущем Каурисмяки неоднократно вернется к «Ленинградским ковбоям» и даже снимет концертный фильм «Балалайка шоу». «Ленинградские ковбои едут в Америку» - это роуд-муви, причем снятый в США (в одной из ролей засветился друг Каурисмяки - Джим Джармуш), которые показаны режиссером таким же депрессивным захолустьем, как и родная Финляндия. В то же время, «приключения» «ковбоев» воспринимаются именно как комедия и как лучшая и гораздо более тонкая сатира, чем аналогичные по концепции мокьюментари-комедии Саша Барона Коэна из 2000-х.

Девушка со спичечной фабрики (Tulitikkutehtaan tyttö), 1990

Кадр из фильма «Девушка со спичечной фабрики»

Первая неудача Каурисмяки, которую, впрочем, неудачей можно счесть только по субъективным критериям. На мой взгляд, в «Девушке со спичечной фабрики» режиссёр слишком сместил баланс в стороны трагедии, почти отказавшись от комедийного аспекта, в результате чего у него получилась артхаусная вариация Rape and Revenge эксплуатейшна. Режиссёр слишком передавил с экранными несчастьями героини, из-за чего манипуляции зрительскими эмоциями в этом фильме слишком бросаются в глаза и разрушают магию фильмов Каурисмяки.

Я нанял убийцу (I Hired a Contract Killer), 1990

Кадр из фильма «Я нанял убийцу»

Англоязычный дебют Каурисмяки, снятый в Великобритании, которая в фильме показана практически неотличимо депрессивной от Финляндии. Аки собирает в фильме интернациональный каст, доверив главную роль одному из главных актеров Французской Новой Волны, Жан-Пьеру Лео, а в небольших ролях задействовав мастодонта европейского кино Серджа Реджиани и Джо Страммера из The Clash. Сюжетно «Я нанял убийцу» представляет собой почти нуар: главный герой, находясь в ситуации экзистенциального отчаяния, нанимает киллера, который помог бы ему уйти из жизни, но меняет свое мнение в тот момент, когда отменить заказ становится невозможно. Приятно удивляет, как мастерски Каурисмяки работает с жанровыми клише, максимально органично встраивая их в свою экранную вселенную и заставляя работать в её контексте.

Жизнь богемы (La vie de bohème), 1992

Кадр из фильма «Жизнь богемы»

После Британии Каурисмяки отправляется во Францию, где снимает вольную экранизацию романа 1851-го года «Сцены из жизни Богемы». Впервые с фильма «Гамлет идёт в бизнес» режиссёр работает с чёрнобелой плёнкой, что стоит записать фильму в плюс. Операторская работа в «Жизни богемы» сколь минималистская, столь и изысканная. Но есть и портящие впечатление нюансы: из всех фильмов Каурисмяки 90-х именно «Жизнь богемы» выглядит наиболее зрительским, в котором фирменный юмор Каурисмяки уступает место более удобоваримому для широкой публики, а ряд сцен и диалогов почему-то вызывают ассоциации не с ранними работами режиссера, а с рассказами О'Генри. Впрочем, я придираюсь - отход от стиля не критичен и не то чтобы сильно заметен, так как кроме слегка смещенной интонации «Жизнь богемы» - это 100% авторское кино Каурисмяки.

Береги свою косынку, Татьяна (Pidä huivista kiinni, Tatjana), 1994

Кадр из фильма «Береги свою косынку, Татьяна»

Каурисмяки возвращается в Финляндию и снимает короткий (всего 62 минуты), стилистически безупречный роуд-муви о русско-финских отношениях, путешествии автостопом, кризисе среднего возраста и невыносимости финского бытия. «Береги свою косынку, Татьяна» - одна из самых «чистых» комедий Каурисмяки, в которой есть драма, но с приставкой «мело-», в то время как социальные вопросы режиссер решил в этот раз оставить за кадром. Как и «Ленинградские ковбои едут в Америку», данный фильм редкий пример Feel Good кино в фильмографии режиссера.

Ленинградские ковбои встречают Моисея (Leningrad Cowboys Meet Moses), 1994

Кадр из фильма «Ленинградские ковбои встречают Моисея»

Сиквел фильма «Ленинградские ковбои» едут в Америку. Не смотрел - пропускаю.

Вдаль уплывают облака (Kauas pilvet karkaavat), 1996

Кадр из фильма «Вдаль уплывают облака»

Первая часть финской трилогии получилась самым депрессивным из всего, что Каурисмяки снимал до и снимет позже. Можно вспомнить «Девушку со спичечной фабрики», но его всё-таки слегка портила излишняя манипулятивность, в то время как в этом фильме Каурисмяки заставляет героев пройти через такую череду жизненных неудач, что экранная Финляндия начинает восприниматься настоящим филиалом ада на земле, и, если бы не внезапный хэппи-энд, «Вдаль уплывают облака» могли бы стать эталонным социальным хоррором, особенно с учетом приземленной правдоподобности каждого из случающихся с персонажами несчастий, единственное допущение в фильме их концентрация во времени.

Юха (Juha), 1999

Кадр из фильма «Юха»

Эксперимент Каурисмяки, причём эксперимент неудачный. «Юха» - типичная для режиссера история серии жизненных неудач, но снятая в эстетике «нового немого» кино. Проблема в том, что убрав звук и диалоги, Каурисмяки одновременно лишился и слишком большой части своего стиля. А фирменный минимализм, помещенный в эстетику немого, стал минусом, а не плюсом, сблизив «Юху» не с советским авангардом, французским импрессионизмом или германским экспрессионизмом, а с кино конца 1910-х, эпохи изобретения киноязыка.

Человек без прошлого (Mies vailla menneisyyttä), 2002

Кадр из фильма «Человек без прошлого»

Вторая часть «финской трилогии» стала самым громким хитом в фильмографии Каурисмяки. К началу 2000-х Каурисмяки подошел, как звезда фестивального и одновременно как классик культового кино, что далеко не всегда сопутствует друг другу. При этом, громких хитов и ярких побед в его фильмографии не было, пока не вышел «Человек без прошлого», получивший гран-при Каннского кинофестиваля, что было гораздо более ярким и знаковым событием в 2002-м, чем в соцсетевую эпоху. Безусловно «Человек без прошлого» - хорошее кино, но не лишенное существенного изъяна, который заключается в упрощении авторского стиля, возможно не слишком заметного, но имеющего место быть. В этот фильме Каурисмяки отходит от минимализма в сторону более зрительского кино, более заметно, чем в «Жизни богемы», демонстрируя на экране драматические сцены и проявление актерских эмоций, которые ранее оставались строго за кадром. Таких сцен немного, они малозаметны, но они есть.

Огни городской окраины (Laitakaupungin valot), 2006

Кадр из фильма «Огни городской окраины»

Финал финской трилогии, который, как и «Человек без прошлого», использует сюжетные тропы нуара. В центре сюжета охранник, Femme Fatale, подосланная к нему планирующей ограбление группой, гибельная влюбленность героя-интроверта и по-нуарному фаталистский финал. Сюжет «Огней городской окраины» легко представить в формате голливудского фильма 40-х - 50-х, поставленного кем-то вроде Жака Турнёра или Роберта Сьодмака, а на главную роль так и просится Роберт Митчем или Берт Ланкастер. При этом Каурисмяки упаковывает историю в свой фирменный, хотя и тяготеющий к большей, чем ранее «зрелищности» стиль.

Гавр (Le Havre), 2011

Кадр из фильма «Гавр»

Второй франкоязычный фильм Каурисмяки - худшее, что он снял. У «Гавра» - всего одна, но портящая всё сюжетная проблема: история в фильме. Дружба богемного писателя, ставшего сапожником, и мальчика-мигранта из Африка, в контексте 2011-го вопиюще коньюктурна. До этого фильма Каурисмяки оставался верен себе, снимая фильмы о том, что знал, и о том, что ему близко, в то время как в «Гавре» слишком очевидна попытка попасть во вкусы фестивальной публики.

По ту сторону надежды (Toivon tuolla puolen), 2017

Кадр из фильма «По ту сторону надежды»

Лучше «Гавра», но тоже для Каурисмяки слабо. Режиссёр планировал завершить свою кинокарьеру именно этой лентой, но к счастью передумал. «По ту сторону надежды» слишком сильно напоминает фильмы Каурисмяки 90-х и слишком сильно проигрывает каждому из них. Всё то же самое, но немного хуже, чем раньше, что в совокупности производит эффект фильма, снятого «вышедшим в тираж» режиссером.

Опавшие листья (Kuolleet lehdet), 2023

Кадр из фильма «Опавшие листья»

Последний, возможно совсем, возможно на данный момент фильм Каурисмяки оказался возвращением в творческую форму. «Опавшие листья» - это не подведение итогов, не попытка сделать что-то новое, а просто хороший фильм «винтажного» Каурисмяки. Кино снято так, будто режиссёр живёт не в 2023 (хотя приметы времени задаются режиссером в кадре с помощью работающих радио и телевидения - приём, который Каурисмяки использовал на протяжении всей своей карьеры), а где-то в середине 90-х. «Опавшие листья» - повторение уже снятого, но повторение уверенное, хорошо дополняющее фильмографию автора. Впрочем, предъявлять самоповторы такому последовательному, самобытному и раз за разом бьющему в одну цель режиссёру, как Каурисмяки, немного странно. Тем более, что он достиг формального совершенства ещё в конце 80-х, что оставило ему слишком мало пространства для удачных творческих экспериментов.

Оставить комментарий