|
«А кино изучило, как алкоголь
умеет рассмешить и смерть может яркое кино изобретать»
[1].
Если в именах и словах есть магия, она, конечно, проявляется в акростихе на имя
Аки Каурисмяки, который Джузеппе Бертолуччи вчера подарил финскому режиссеру,
когда на фестивале «Слова экрана» вручал ему премию Пазолини.
«Чтобы понять секрет, который
скрывает твое имя, - сказал Джузеппе Бертолуччи Каурисмяки, - я попросил помощи
у моего персонального сочинителя игр со словами, шарад и прочей вербальной
акробатики». И ответом был акростих и анаграмма:
«Каяк ума и риски»
[2].
Элегантность дьявольских слов. Слов Каурисмяки, которые напоминают о Пьере Паоло
Пазолини. «Я не видел его фильмов, - сказал ему вчера Нинетто Диаволи,
приглашенный, чтобы вручить премию финскому режиссеру, - но я узнал необходимую
информацию и понял, что в его фильмах проявляется особая чувствительность по
отношению к простым людям».
«Первый раз в истории премия Пазолини вручается
неграмотному, который полюбил его «Теорему», - прокомментировал вчера на
церемонии вручения Каурисмяки, который говорил исключительно чтобы создавать
афоризмы.
Никакого пафоса, скорее дружеская встреча. С Нинетто Диаволи, который
читал стихи Пазолини и предлагал Каурисмяки улыбнуться хоть чуть-чуть, отцом
Виргилио Фантуцци, теологом, критиком и экспертом по Пазолини, который
рассказывал анекдоты. И он, автор «Вдаль уплывают облака» и «Человека без
прошлого», который в какую-то минуту, в момент, когда делали фотографии,
завладел фотоаппаратом журналиста и начал – в шутку – щелкать всех.
Сначала,
конечно, были зачитаны причины вручения премии, которые можно легко объяснить и
суммировать: это его внимание к историям индивидов, «маргиналов, выброшенных из
мира, исключенных, живущих в лимбе компромиссов с нормальной вселенной, пока
неожиданное и внезапное событие не перебрасывает их на другую сторону», - вот
что потрясает больше всего в его фильмах. Бедные, слабые, лишние.
Но не только.
Взгляд Пазолини очень напоминает взгляд Каурисмяки. Их манера использовать
камеру. «Есть нечто точное, абсолютное в отношениях между камерой и тем кто в
данный момент является объектом съемки». Отец Фантуцци убежден в этом. И,
вспоминая как он прогуливал занятия в университете, чтобы попасть на съемки
Пазолини, он мысленно возвращается к его импровизированным «лекциям»: «Я отделяю
один объект от другого и снимаю его так, как будто этот объект – центр всего
мира», - сообщал Пазолини Фантуцци. «Меня действительно очень интересовала
религиозность фильмов Пьера Паоло», - вспоминал священнослужитель-критик. «Пазолини
говорил мне, что религиозность в кино не выражается напрямую, а с помощью стиля,
точного, строгого, который отделяет все, что есть внутри кадра, от того, что
снаружи».
В общем, для Фантуцци как Каурисмяки, так и Пазолини обладают властью
«показывать людям то, что они не видят на пути». Это евангельская притча,
«благословенны последние» - так это понимает Фантуцци. Не только, добавил
Каурисмяки, решительно говоря последнее слово: «Вы хорошо знаете, что в жизни
бродячей собаки все – жалость…».
Перевод
с итальянского: Ю. Шуйская, специально для сайта
aki-kaurismaki.ru
|
', '
']]}
