|
В 1980-х братья Мика и Аки Каурисмяки зажигали и в
Берлине, и в Канне: еще раньше, чем их фильмы, лучшими
были признаны финские вечеринки с участием
"Ленинградских ковбоев" и ансамбля Александрова —
апофеозом стал инцидент с каннским мэром, которому на
одной из таких вечеринок плеснули в окно машины пивом из
кружки. Сегодня милые забавы отошли в область легенд, а
творчество Аки Каурисмяки признано современной
классикой. Это почетно и немного грустно: молодость
прошла, и все чаще рядом с его именем звучит слово
"ретро".
Впрочем, оно было уместно всегда: как и Квентин
Тарантино, Аки Каурисмяки не снял ни одного фильма,
точно датированного 70-ми годами, однако оба режиссера
глубже и точнее всех выразили сам дух семидесятнического
"ретро". Начиная со своей первой трилогии ("Тени в раю"
/Varjoja paratiisissa/ (1986), "Ариэль" /Ariel/ (1988),
"Девушка со спичечной фабрики" /Tulitikkutehtaan tytto/
(1990)) и кончая "Огнями городской окраины", господин
Каурисмяки выдерживает незаметный, но существенный сдвиг
времени-пространства: даже когда он снимает про
"сегодняшний день", он остается певцом тех времен, когда
он был подростком, а Финляндия — патриархальной страной.
"Огни городской окраины" — парафраз чаплиновских
"Огней большого города" /City Lights/ (1931), но без
чаплиновского комизма. Фильм возвращает нас к
саркастическому трагизму "Девушки со спичечной фабрики"
и к аскетизму "Преступления и наказания" /Rikos ja
rangaistus/ (1983). Однако тип героя здесь совсем
другой: он бросает вызов обществу не преступлением, не
местью, а смирением и любовью, верностью и стоицизмом.
Фильм начинается с прогулки подвыпивших русских
мужиков и примерно такого текста: "В детстве жизнь
Горького была очень тяжелой. Чайковский страдал и хотел
утопиться. Чехов болел туберкулезом. Толстой тоже был
несчастен. А Пушкин едва успел родиться — и уже умер".
А в самые душераздирающие моменты фильма звучат не
только мелодия из "Богемы" Пуччини, не только финское
танго, но и "Огонек" на слова Исаковского. "На
позицию девушка провожала бойца, темной ночью простилася
на ступеньках крыльца..."
Молодой мужчина по имени Койстинен (Янне Хюютияйнен)
работает охранником в большом молле и мечтает создать
компанию Koistinen Security, но ему не хватает исходных
средств, а главное, наглости. Он вряд ли решится
приударить даже за невзрачной Айлой (Мария Хейсканен),
продавщицей сосисок в гриль-вагончике, которая ему явно
симпатизирует. Но в первый же раз когда Койстинен
изменяет своему правилу и заходит в ночной бар, его ждет
встреча с соблазнительной femme fatale Мирьей (Мария
Ярвенхелми), которая резко повернет его жизненный
маршрут. Они вместе пойдут на танцы (хотя он не
танцует), в ресторан (салат плюс мясо с картошкой), на
концерт и в кино ("Как был фильм?" — "Хороший,
много действия", обычная шутливая стрела
режиссера, фильмы которого называют невозмутимо
минималистскими, в свой адрес).
Мирья без особого труда выведывает код системы
охраны, выманивает Койстинена со службы и подсыпает
снотворного, а в это время стоящие за ее спиной мафиози
с помощью бомжей—знатоков русской словесности грабят
ювелирный магазин. В полиции герой молчит как рыба, и
его отпускают за недостатком улик, но ненадолго. В
фильме есть крошечный эпизод: Койстинен покупает в
супермаркете какую-то ерунду, кассирша выбивает чек, а
ее взгляд падает на газету с портретом героя и подписью:
"Ограбление магазина на 200 000 евро". В минутной роли кассирши — Кати Оутинен, муза
молодого Аки Каурисмяки. Конечно, кража на
200 000 евро и срок в два года
никак не могут впечатлить россиян — соотечественников
Пушкина и Достоевского. Каурисмяки ничего бы не стоило
увеличить эту сумму в десять раз, но для него цена
вопроса иная: это всего лишь человеческое унижение.
В "Огнях", потрясающе снятых оператором Тимо
Салминеном и стилизованных в духе композиций Эдварда
Хоппера, активно работают цветовые коды. Ночная бабочка
Мирья выныривает из синих городских сумерек и сама
сначала облачена в синее, потом она появляется в синем
платье с красным воротником, потом — в черном и,
наконец, в пурпурном. Дома у Койстинена гораздо более
приглушенный сине-красный интерьер с ковриком,
подушечками и двумя старомодными радиоприемниками. В
тюрьме Койстинен носит синюю пижаму в красную полоску,
но цвета вылинявшие, словно обескровленные. Когда Айла
наведывается к нему в общежитие, оба сидят в красном на
фоне синих стен. В баре на столах стоят красные
гвоздики. Синий — цвет портового неприкаянного быта и
ночной жизни. Красный — цвет влечения, иллюзий и крови.
Новый фильм Аки Каурисмяки был воспринят холоднее,
чем прежние, потому что режиссер отказался от многих
своих фирменных хохм и примочек, которые всем так
нравились и всех так развлекали. Всех, но не его самого.
Горечь подавила юмор, а трезвость в прямом и переносном
смысле (говорят, впервые он не пил на съемках) лишила
картину галлюциногенного мерцания и сюрреалистического
безумия. Даже если мафиози разъезжают на "Чайке", а
фанатично курят буквально все персонажи: плохие и
хорошие, режиссер больше не хочет смеяться. |
', '
']]}
