Вот были деньки

Па­риж, ночь, 1994 год. Кри­зис гу­ма­низ­ма про­дол­жа­ет­ся. «Ле­нин­­гра­дские ков­бои» по­ют в ба­ре пес­ню «Еха­ли на трой­ках с бу­бен­ца­ми...», из­вест­ную на За­па­де как «Those Were the Days». Низ­ко­рос­лый стран­ник с ос­ли­ком на при­вя­зи за­хо­дит в бар, на две­ри ко­то­ро­го на­пи­са­но «NoDonkeys» — «Ос­лам вход вос­пре­щен». Он кор­мит ос­ла сво­ей по­ход­ной про­ви­зи­ей, чем прон­за­ет серд­це пе­ви­цы, ко­то­рая по­ет на сце­не с ан­сам­­блем, ухит­ря­ясь вста­вить в ос­нов­ную ме­ло­дию фраг­мент из «Амур­ских волн». Пе­ви­цу иг­ра­ет Кир­си Тюк­кю­ляй­нен, и у нее, как и у ков­бо­ев, во­ло­сы сви­ты в ог­ром­ный чуб, вы­сту­паю­щий впе­ред чуть не на пол­мет­ра. Кир­си в этой кар­ти­не осо­бен­но мо­ло­да, хо­ро­ша и вы­гля­дит на­стоя­щей му­зой Кау­рис­мя­ки его са­мо­го свет­­л­ого и ро­ман­ти­че­ско­го пе­рио­да.  / Андрей Плахов

Those Were the Days» на­чи­на­ет­ся с не­за­бы­вае­мо­го биб­лей­ско­го об­раза: Си­лу Сеп­пя­ля, са­мый за­стен­чи­вый и ми­ниа­тюр­ный из «ков­бо­ев», и ос­лик сто­ят у две­рей фран­цуз­ско­го ка­фе. Ве­чер. Вол­шеб­ная смесь нос­таль­гии, юмо­ра и су­ма­сшед­шей не­уго­мон­но­сти с точ­но­стью на­блю­де­ний — аб­со­лют­но не­от­ра­зи­ма в этой рес­то­ран­ной сце­не. Воз­мож­ность сча­стья и люб­ви в ми­ре за­пре­тов, аб­сурд­ная гар­мо­ния со­су­ще­ст­во­ва­ния лю­дей и жи­вот­ных как не­де­ли­мо­го при­род­но­го це­ло­го на­столь­ко вы­рас­та­ет в сво­ем зна­че­нии, что де­ла­ет эту ма­лень­кую кар­ти­ну са­мой по­этич­ной из ко­рот­ко­мет­ра­жек Кау­рис­мя­ки.  / Петер фон Багх