|
На сцену выходят
четверо меланхоличных
финских парней в
пиджаках и галстуках и
начинают играть
рок-н-ролл на финском же
языке. Группа Марко
Хаависто Poutahaukat,
ныне изменившая название
на Salvation Army Band,
сыграла в фильме своего
друга Аки Каурисмяки
саму себя, а затем
приехала в Москву с
концертами - поддержать
выход картины на экраны.
Хотя после
беспрецедентного успеха
«Человека без прошлого»
на минувшем Московском
кинофестивале вряд ли
публика нуждается в
дополнительном создании
атмосферы: призер Канн и
номинант «Оскара»
обречен на внимание
самых различных
категорий зрителей. По
заслугам.
Печальный гений
северной комедии Аки Каурисмяки всегда снимал
очень грустные фильмы -
о том, как
провинциальные
романтики-ковбои с
вислыми усами мчатся в
белых лимузинах с
откидным верхом, под
снегом, вдоль моря, под
ретро-музыку. Робкая
надежда являлась его
героям лишь в финале,
когда они проходили
через все круги
скромного финского ада.
Так было в «Дрейфующих
облаках» (первой части
трилогии, которую
режиссер продолжил в
«Человеке без прошлого»)
и в черно-белой и немой
«Юхе». В новой картине
Каурисмяки сразу убил
своего героя руками
уличных гопников - убил,
не успев познакомиться с
ним. Поэтому все
остальное, полное
непривычного благостного
счастья, раскопанного на
самом дне помойной кучи,
может восприниматься как
загробная жизнь.
Реанимированный в конце
концов герой, которому
внезапно возвращается
былое бытие, имя с
фамилией, жена и
профессия, хочет как
можно быстрее вернуться
в блаженную амнезию, где
он нашел себя. А заодно
любовь с необаятельной
старой девой,
активисткой Армии
спасения, собачонку по
кличке Ганнибал и
рок-группу, менеджером
которой он успел стать в
своей новой жизни.
Предельная
статичность, недлинные и
все же монотонные
реплики, не меняющиеся
выражения лиц - все это
не мешает восхищаться
исполнителями главных
ролей: постоянными
актерами Каурисмяки
Маркку Пелтолой (впервые
он стал в центр
повествования), Кати
Оутинен и Сакари
Куосманеном.
Правдоподобным кажется
именно то, что эти вроде
бы преувеличенные,
гротескные типы вовсе не
пытаются играть. В
маргинальной вселенной
даже не «одноэтажного»,
а вовсе безэтажного,
бездомного Хельсинки они
органичны, как
неотъемлемая часть
пейзажа. И столь же
живописны - хотя
занимательной
этнографии, краеведения
по принципу «вот они
какие, горячие финские
парни» Каурисмяки
избегает. Ведь и сам он
- точно такой, как его
персонажи. Выходя на
сцену в Каннах, не
боится нагрубить
напомаженному залу в
бабочках и вечерних
платьях. Главное свое
слово он сказал в фильме
- может и обойтись без
красивостей. Потому что
красота насыщенных,
густых, однозначных
красок «Человека без
прошлого» в комментариях
не нуждается.
Пафосное ключевое
слово, которого, однако,
в разговоре о шедевре
Каурисмяки никак не
избежать, - гуманизм.
Человек здесь - мера
всех вещей. Грабители
банков и служащие этих
банков церемонно просят
друг у друга прощения, а
бомж порывается
пригласить приятеля в
свой мусорный ящик
выпить чашечку чая.
Собственно, по
Каурисмяки, человек
человеку - бомж, но лишь
потому, что
определенного места
жительства ни у кого
просто не может быть.
Все поголовно гости, а
потому лучше соблюдать
этикет и достоинство.
Стать частью грязного,
абсурдного,
деклассированного и все
же прекрасного мира
Каурисмяки очень
хочется, хотя мир этот
существует лишь в
воображении
режиссера-идеалиста. Что
ж, ненадолго этот
идеализм станет доступен
каждому - кто придет в
кино на «Человека без
прошлого».
|
', '
']]}
